76-летний Роджер Уотерс: Беру надувную свинью* и пишу на ней что-нибудь актуальное

добавлено в | 6 October 2019 в 09:29

Стас ТЫРКИН (2 октября, 15:33) 76-летний Роджер Уотерс: Беру надувную свинью*…

Стас ТЫРКИН

(2 октября, 15:33)

76-летний Роджер Уотерс: Беру надувную свинью* и пишу на ней что-нибудь актуальное 0

76-летний Роджер Уотерс: Беру надувную свинью* и пишу на ней что-нибудь актуальное

Фото: ZUMAPRESS.com/globallookpress.com

Знаменитый музыкант поделился мнением о современных поп-звездах и порассуждал о шансах на воссоединение с коллегами по «Пинк Флойд».

Снятый на пленку фильм-концерт «Роджер Уотерс: Мы + Они» помещает самые знаменитые песни «Пинк Флойд» и композиции с нового альбома Уотерса Is This The Life We Really Want? («Такую ли жизнь мы хотели?») в современный политический и социальный контекст. Мировая премьера фильма состоялась на Венецианском фестивале, теперь он вышел в прокат одновременно во многих странах 2 октября.

— В фильме видно, что на концертах вы часто обращаетесь к зрителям с прямой речью, затрагивая самые актуальные темы. Как вы умудряетесь везде и всегда быть в курсе событий?

— Общаюсь с местным населением, спрашиваю у них, что происходит, ибо не могу оставаться в стороне. У меня есть привычка, которой я до сих пор верен в своих турах: я беру с собой надувную свинью и перед концертами всегда пишу на ней какие-то месседжи. Прямо вот сам забираюсь на подмостки и пишу на этих надувных свиньях. А накануне спрашиваю у таксистов, что происходит у них в городе, что мне написать на свинье. Однажды мы были в Боготе, и с нами одновременно там был президент Буш, и водитель такси предложил написать на свинье такой слоган: «Хозяин Буш приехал на свое ранчо в Колумбии». Это пользовалось огромным успехом у публики, но сам бы я такого никогда не придумал, потому что там не живу и не знаю испанского.

— Вы даете около 170 концертов в год, совмещая выступления с политическими акциями. Откуда у вас столько энергии?

— На самом деле вся энергия кончилась. Думаю, что в следующем году я дам только 50 — 60 концертов. Это уже не мировой тур, который отнимает все силы. Я не знаю, что буду делать с тем временем, которое мне осталось. Ясно только, что займу себя чем-то и музыкально, и политически, и эмоционально, с друзьями, любимыми и семьей.

— В фильме вы запечатлены играющим для толпы молодых зрителей…

— Да, у меня молодая демография зрителей, и это дает мне большую надежду. Очень трогательно, что идеи и чувства, которые ты передаешь в своих песнях, резонируют с чувствами молодых людей, с биением их сердца. У большинства моих коллег-ровесников публика постарела вместе с ними. А моя публика остается молодой — все потому, что политика и обмен идеями важны для них так же, как и для меня.

— Что вы думаете о современной популярной музыке?

— Я ее не слушаю и потому не являюсь экспертом, но думаю, что в основном поп-музыка производит лишь нарциссизм и потребительские инстинкты. Поп-певцы не используют своих возможностей передавать публике если уж не политические послания, то по крайней мере любовь и радость. Я думаю, это удивительно. 

— Когда вы почувствовали, что должны заниматься только музыкой и больше ничем?

— После альбома «Темная сторона луны», который вышел в 1974 году. А играть мы начали в 1967-м! Семь лет ушло на то, чтобы я почувствовал себя профессиональным музыкантом. Семь лет я провел в нищете. Первые два года зарабатывал по семь фунтов 

(208 гривен по текущему курсу. — Ред.) в неделю! До какого-то времени я был уверен, что мне придется когда-нибудь найти себе настоящую работу… Зато сейчас говорю иногда своей миссис: «Кажется, мне уже не надо ее искать!». И это великолепно! Я чувствую себя очень счастливым, потому что делаю то, что мне нравится. Но мне опять-таки очень странно, что люди, находящиеся в моем положении, не используют его для того, чтобы говорить о том, что происходит в мире. Особенно по отношению к тому, что происходит в Палестине, — я не понимаю, почему они боятся высунуть голову из-за парапета и сказать, что думают.

— Как автор альбома «Стена» отреагировал на падение Берлинской стены?

— Известный филантроп Ленни Чешир попросил меня дать концерт в СССР: у него были друзья в советском правительстве, с которыми он обсуждал вопросы сокращения ядерных вооружений. Там-то мы и узнали, что Горбачев скоро разрушит Берлинскую стену. Мы сели в самолет и полетели в Берлин. И увидели на Чекпойнт Чарли, что из стены действительно вынимают кирпичи. А потом поехали на Потсдамер-плац, представлявшую собой огромный пустырь. Мы подумали: «Вот было бы круто здесь выступить!». На этом месте никого не было с 1948 года — нам нужно было разгрести весь мусор, который там остался после войны!

— Чем вы увлеклись раньше — рок-музыкой или политикой?

— Конечно, политикой! Это часть того, кем ты являешься, что ты делаешь. В 15 лет я был председателем клуба молодых социалистов в Кембридже, откуда я родом. Когда мне было 16 — 17, я участвовал во всех демонстрациях. Я стоял на Трафальгарской площади и слушал речи Бертрана Рассела, а моя мама была коммунисткой до 1956 года. Однажды мама отвела меня на политическую встречу с какой-то религиозной сектой. «Как радикальная атеистка, я не согласна с их воззрениями, — сказала она потом. — Но это хорошие люди!» Так я понял, что необязательно подписываться под чьей-то идеологией или метафизикой, что люди могут быть хорошими просто потому, что хотят достичь другого берега, сломать стену, преодолеть препятствия и границы, — именно это приносит им радость в жизни.

— Группа «Пинк Флойд» еще может воссоединиться?

— А с кем и зачем ей воссоединяться? Дэвиду Гилмору, думаю, нужно еще немного подрасти — проблема в том, что люди созревают с разной скоростью. А так-то я всегда готов. Недавно разговаривал с Ником Мейсоном, я его люблю — он мой брат и очень старый друг. С ним мы вполне еще можем что-нибудь замутить. Но с Дэвидом мы точно работать больше не будем.

— А, например, с Миком Джаггером вы в каких отношениях?

— С Миком у нас тоже немного общего, кроме разве что чувства ритма. 

*Надувная летающая свинья — фирменный символ «Пинк Флойд».

Лидер Pink Floyd попал в «Миротворец» после интервью российской газете

74-летний Роджер Уотерс сказал, что «не очень силен в геополитике», но «Севастополь очень важен для России и россиян».

← Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Читать полностью
‡àãðóçêà...

Загрузка...
Loading...